Порождение неуемной фантазии
В первом этаже – стеклянном коробке – размещены холлы, тренировочные залы – светлые, просторные, распахнутые навстречу солнцу; на вторам этаже, в теле фантастической бригантины, – огромный спортивный зал с поднимающимися амфитеатром местами для зрителей. Создать такой зал и позволило резкое отклонение крыльев крыши от плоскости – взлет кормы и носовой части бригантины.
И вот стоит это порождение неуемной фантазии зодчего на фоне серых нагромождений, нахлобученных, налезающих одна на другую деревянных крыш, опутанных паутиной антенн. Амебоподобная, бесформенная масса домишек ползет со всех сторон, подбираясь к самому краю площадки, и с недоброй настороженностью глядит на это чудо. И чуду неуютно. Такой одинокой, сиротливой и случайной, опустившейся по чистому недоразумению в это серое болото кажется модерновая жар-птица Тангэ.
Множество факторов, как в зеркале, отражает реконструкция японского города. Ее темпы, объем, общий стиль определяются спецификой государственной системы Японии, законами капиталистической экономики.
И если к фанатичному упорству собственника, тормозящего любой невыгодный ему проект, добавить то, что 50-е годы были самыми ранними этапами городского планирования, очень ограниченного и локального, с отсутствием единой градостроительной программы, с незначительными ассигнованиями и разнообразными. Далеко не всегда эффективными попытками выработать стиль строительства, то станет вполне понятным, каким образом мог сложиться такой тип застройки, как в Кагава.
Реконструкция 60-х годов значительно отличается от этих первоначальных, этапов, со времени которых прошло почти уже 20 лет.